Светлый ангел пролетал по небу. 
Девка выходила на крылечко, 
На ступеньку низкую садилась 
И брала иголку с тёмной ниткой, 
На холстине белой вышивала 
Тайные девические грёзы 
И узоры жизни осторожной. 
Только ничего не получалось. 
Заливалась бедная слезами, 
Не могла увидеть даже нитки, 
А не то чтоб ангела на небе. 
Светлый ангел порадел о девке 
За её девические грёзы 
И узоры жизни осторожной, 
Постучал по голубиной книге - 
Выпали три волоса на землю, 
Три закладки меж страниц священных. 
Первый волос золотой, как нива, 
А второй серебряный, как месяц, 
Третий волос синий и зелёный, 
Словно море в разную погоду. 
А меж ними облака стояли, 
Полыхали тихие зарницы. 
Поглядела девка в поднебесье, 
А оттуда молния летела, 
А вернее молвить, паутинка, 
В паутинке нива золотилась. 
Сотворила девка свят-молитву, 
Отпустила душу и сказала: 
— Это волос ангела блистает, 
Мне о нём рассказывала бабка 
И шептали во поле колосья... 
Поглядела снова в поднебесье, 
А оттуда молния летела, 
А вернее молвить, паутинка, 
В паутинке месяц серебрился. 
На неё перекрестилась девка, 
Облегчила душу и сказала: 
— Это волос ангела сияет! 
Мне о нём напоминает месяц, 
Зимний снег и седина разумных... 
Поглядела снова в поднебесье, 
А оттуда молния летела, 
А вернее молвить, паутинка, 
В ней менялось синее с зелёным. 
Перед нею задрожала девка 
И глаза, как спящая, закрыла, 
Затворила душу и сказала: 
— Это волос ангела играет, 
Словно море в разную погоду! 
Он сегодня мне приснился ночью, 
Ничего я про него не знаю 
И дрожу с закрытыми глазами... 
А когда она глаза открыла, 
Волосы в ногах её дремали. 
Осторожно их брала руками 
И свивала радужную нитку. 
И три дня не грёзы вышивала, 
А узоры жизни терпеливой, 
Мудрые священные узоры. 
О трёх днях над вышивкой сидела, 
И мелькала быстрая иголка, 
И струилась радужная нитка. 
На четвёртый день вставала девка: 
— Всё готово! Где хвала и слава?. 
Распахнула душу и ворота 
И сказала: — Вот мои узоры! 
Приходил народ на погляденье, 
Глубоко ему запали в душу 
Мудрые священные узоры. 
А они, как нива, золотились, 
А они, как месяц, серебрились, 
И играли синим и зелёным, 
Словно море в разную погоду. 
А меж ними облака стояли, 
Полыхали тихие зарницы. 
— Это счастье! — говорили люди. 
— Это радость! — восклицали дети. 
— Божья тайна! — молвил самый старый. 
— И моя! — проскрежетал зубами 
Повелитель мировой изнанки. 
Потемнело небо голубое. 
Выскочил откуда-то чертёнок, 
Прошмыгнул между хвалой и славой 
И царапнул по зелёной нитке. 
Где царапнул, там и след оставил, 
Где царапнул, там и потемнело, 
Хоть слегка, но всё-таки навечно. 
Явно для того, кто может видеть, 
А для глаз счастливых незаметно. 

1998