Когда альпинист 
в специальных ботинках 
И шлеме, и куртке идёт с ледорубом 
На приступ,- 
что ищет в таких поединках 
Он, к диким камням припадая и грубым? 
Что нужно ему от ущелий, и трещин, 
И смерти, стоящей за каждым неловким 
Движеньем? Того же, 
что надо от женщин: 
Её восхищенья,- висит на верёвке,- 
И страха её за него, и смущенья 
Он, видимо, жаждет, и, может быть, 
мщенья. 

Когда альпинист, ненавижу безумца, 
По выступу шарит рукою в перчатке, 
Решая в сомненье, 
как лучше приткнуться, 
А ноги скользят по сыпучей площадке, 
Терпеть не могу гордеца, роковое 
Движенье способного сделать, распятый 
На камне, он, видишь, предать всё живое 
Готов ради славы минутной, проклятой! 
А скалы так жёстки, а небо так чисто 
И пусто. Терпеть не могу эгоиста! 

Когда альпинист далеко под собою, 
Как детскую видит бумажную птичку - 
Парящего ястреба с тенью скупою, 
Скользящей по склону,- 
и жаждет табличку 
Прибить на вершине как знак покоренья 
Её или яркий оставить на пике 
Флажок — это всё? 
Нет, не всё, ещё мненье 
Своё утвердить о себе: что там книги? 
Что формулы? физика? он из физтеха. 
Вот счастье - 
под ветром дрожащая веха! 

Когда альпинист, свою куртку от пыли 
И глины, и птичьего чистит помёта... 
Но в этом году мы его посрамили. 
Нам было предложено большее что-то, 
Мы, сидя на кухне, мы, стоя в передней, 
Мы в тусклой конторе, 
мы в комнате тесной 
Хребет покорили двухтысячелетний, 
С волшебной его панорамой чудесной, 
И видим внизу Абеляра-поэта 
И, может быть, Генриха Плантагенета. 

Я знаю, мрачнее быть надо и суше, 
Как мрачен, на фоне победных реляций 
У пушки расчёт, затыкающий уши. 
Но «Осень» написана, 
что ж повторяться? 
И сказано всё про тщету урожая, 
Про жалкое, тщетное дело поэта, 
Как, падая, плачет звезда, завывая, 
А новорождённая смотрит на это. 
Я лучше скажу про звезду по-другому, 
Зарывшись в её золотую солому. 

Мы городом, комнатой, кладбищем, 
садом, 
Просёлком брели, просыпались в вагоне, 
Мне дороги те, 
кто страдал с нами рядом, 
Заботясь о смысле, и умер на склоне, 
Каких я людей замечательных встретил 
И добрых, 
спасаясь в одной с ними связке; 
О, беды, обиды, отчаянья эти, 
И кое-что понял я сам, без подсказки, 
И что-то во мраке мерцает и брезжит, 
И тот альпинист — с нами рядом, 
а где же? 

1996