Взгруснуть как-то мне в степи однообразной. 
Я слёг 
Под стог, 
И, дремля в скуке праздной, 
Уснул; уснул — и вижу сон: 
На берегу морском, под дремлющей сосною, 
С унылою душою, 
Сижу один; передо мною 
Со всех сторон 
Безбрежность вод и небо голубое - 
Всё в сладостном ночном покое, 
На всё навеян лёгкий сон. 
Казалось, море — небеса другие, 
Казались морем небеса: 
И там и здесь — одни светила золотые, 
Одна лазурь, одна краса 
В объятьях дружбы дремлет. 
Но кто вдали, нарушив тишину 
Уснувшую волну 
Подъемлет и колеблет? 
Прелесная нагая 
Богиня синих вод - 
Наяда молодая; 
Она плывёт, 
Она манит, она манит 
К себе на грудь мои объятия и очи... 
Как сладострастный гений ночи, 
Она с девичьей красотой, 
Являлась вся сверх волн нагой 
И обнималася с волной!.. 
Я с берегов, я к ней… И — чудо! — достигаю. 
Плыву ль, стою ль, не потопаю. 
Я с ней! — её я обнимаю, 
С боязнью детскою ловлю 
Её приветливые взгляды; 
Сжимаю стан Наяды, 
Целую и шепчу: «Люблю!» 
Она так ласково ко мне главу склонила; 
Она сама меня так тихо обнажила, 
И рубище моё пошло ко дну морей... 
Я чувствовал, в душе моей 
Рождалась новая, невидимая сила, 
И счастлив был я у её грудей... 
То, от меня притворно вырываясь, 
Она, как дым сгибаясь, разгибаясь, 
Со мной тихонько в даль плыла; 
То, тихо отклонив она меня руками, 
Невидима была; 
То долго под водами 
Напевом чудным песнь поёт 
То, охватив меня рукою, 
Шалит ленивою водою 
И страстный поцелуй даёт; 
То вдруг, одетые в покров туманной мглы 
Идём мы в воздухе до дремлющей скалы, 
С вершины — вновь в морскую глубину! 
По ней кружимся, в ней играем, 
Друг друга, нежась, прижимаем 
И предаёмся будто сну... 
Но вспыхнула во мне вся кровь, 
Пожаром разлилась любовь; 
С воспламенённою душою - 
Я всю её объемлю, всю обвил... 
Но миг — и я от ужаса остыл: 
Наяда, как мечта, мгновенно исчезает; 
Коварное мне море изменяет - 
Я тяжелею, я тону 
И страсть безумную кляну; 
Я силюсь всплыть, но надо мною 
Со всех сторон валы встают стеною; 
Разлился мрак, и с мрачною душою 
Я поглощён бездонной глубиной... 

Проснулся: пот холодный 
Обдал меня... 
«Поэзия! — подумал я,- 
Твой жрец — душа святая, 
И чистая, и неземная!» 

1831