Что в роще громко раздается 
При свете ясныя луны? 
Что в сердце, в душу сладко льется 
Среди ночныя тишины, 
Когда безмолвствует Природа 
И звезды голубого свода 
Сияют в зеркале ручья? 
Что в грудь мою тоску вселяет 
И дух мой кротко восхищает?. 
Глас нежный, милый соловья! 

Певец любезный, друг Орфея! 
Кому, кому хвалить тебя, 
Лесов зеленых Корифея? 
Ты славишь громко сам себя. 
Натуру в гимнах прославляя, 
Свою любезнейшую мать, 
И равного себе не зная, 
Велишь ты зависти — молчать! 

Ах! много в роще песней слышно; 
Но что они перед твоей? 
Как Феб златый, являясь пышно 
На тверди, славою своей 
Луну и звезды помрачает, 
Так песнь твоя уничтожает 
Гармонию других певцов. 
Поет и жаворонок в поле, 
Виясь под тенью облаков; 
Поет приятно и в неволе 
Любовь малиновка[1] весной; 

[1] Любовь служит здесь прилагательным к малиновке.  
По русски говорят: надежда государь, радость сестрица 
и проч. «Малиновка есть птица любви», — сказал Бюффон. 

Веселый чижик, коноплянка. 
Малютка пеночка, овсянка, 
Щегленок, редкий красотой, 
Поют и нежно и согласно 
И тешат слух; но всё не то - 
Их пение одно прекрасно, 
В сравнении с твоим — ничто! 
Они одно пленяют чувство, 
А ты приводишь всё в восторг; 
Они суть музы, ты их бог! 

Какое чудное искусство! 
Сперва как дальняя свирель 
Петь тихо, нежно начинаешь 
И всё к вниманию склоняешь; 
Сперва приятный свист и трель - 
Потом, свой голос возвышая 
И чувство чувством оживляя, 
Стремишь ты песнь свою рекой: 
Как волны мчатся за волной, 
Легко, свободно, без преграды, 
Так быстрые твои рулады 
Сливаются одна с другой; 
Гремишь… и вдруг ослабеваешь; 
Журчишь, как томный ручеек; 
С любезной кротостью вздыхаешь, 
Как нежный майский ветерок... 
Из сердца каждый звук несется 
И в сердце тихо отдается... 

Так страстный, счастливый супруг 
(Любовник пылкий, верный друг) 
Супруге милой изъясняет 
Свою любовь, сердечный жар. 
Твой громкий голос удивляет - 
Он есть Природы чудный дар, - 
Но тихий, в душу проницая 
И чувства нежностью питая, 
Еще любезнее сто раз. 

Пой, друг мой! Восхищен тобою, 
Под кровом ночи, в тихий час, 
Несчастный сладкою слезою 
Мирится с небом и судьбой; 
Невольник цепи забывает, 
Свободу в сердце обретает, 
Находит сносным жребий свой. 

Лиющий слезы над могилой 
(Где прах душе и сердцу милый 
Лежит в безмолвной тишине, 
Как в сладком и глубоком сне), 
Тебе внимая, утешает 
Себя надеждой вечно жить 
И вечно милого любить. 

Там, там, где счастье обитает; 
Где радость есть для чувств закон; 
Где вздохи сердцу неизвестны; 
Где мой любезный Агатон, 
Как в мае гиацинт прелестный 
Весной бессмертия цветет... 
Меня к себе с улыбкой ждет! 

Пой, друг мой! Восхищен тобою, 
Природой, красною весною, 
И я забуду грусть свою. 
Лугов цветущих ароматы 
Целят, питают грудь мою. 
Когда ж сын Феба, мир крылатый, 
На землю спустится с небес, 
Умолкнут громы и народы 
Отрут оливой токи слез, - 
Тогда, тогда, Орфей Природы, 
Я в гимне сердце излию 
И мир с тобою воспою! 

1796