В златой прекрасный век 
Не ведал человек 
Ни двери, ни замков железных, 
И дом и сердце открывал 
Для братьев, ближних и любезных, - 
Так всех людей он называл. 
Но время пременилось, 
И гибельное зло, 
Увы! к нам в дверь вошло, 
Замок с собою принесло, 
И сердце с домом затворилось. 
Стал смертный — камергер с ключем; 
Сидит за дверью и не всем 
Ее охотно отпирает; 
По стуку человека знает: 
Как рыба, притаясь, молчит, 
Когда рукою в дверь стучит 
Досадный кредитор, проситель 
С бумагою, без серебра; 
Или старинный покровитель, 
В немилость впавший у двора; 
Или любовница с слезами, 
Уже оставленная нами! 
Нет дома! верь или не верь: 
Для них не отопрется дверь. 
Но двери настежь для случайных, 
Для их друзей, известных, тайных, 
Для челобитчика с мешком, 
Для камердинера с письмом 
От женщины, душе любезной 
Или другим чем нам полезной; 
Для миловидных подлецов 
И наших ревностных льстецов! 

Блажен, кто двери запирает 
Всегда для глупых, злых людей 
И вместе с сердцем отворяет 
Их только для своих друзей! 

1802