Затормозил изящный лимузин, 
в пути не сбившись с усложненной трассы, 
и я, дитя сомнений и пластмассы, 
вошла в комиссионный магазин. 
Среди партикулярного старья 
нашла колпак, которого алкала 
душа моя. С изяществом бокала 
у зеркала остановилась я. 
Он выглядел как старый баклажан, 
в нем было что-то от орды татарской, 
от благовоний шашлыка по-карски, 
карающих безумных горожан! 
В углу рыдал гриппозный продавец… 
– Вы говорите, шил колпак художник? 
– Помилуйте! – А кто? – Да он сапожник, 
он вертопрах и Каин, наконец! 
Печальна сущность злых полугримас! 
Изящен хор больных столпотворений! 
Оплаканы сюрпризы повторений, 
хрустально изнуряющие нас… 
Я молвила: – Колпак упаковать! 
Мне ненавистны нити канители, 
заняться надо им на той неделе 
и горестно переколпаковать. 
С тех пор, томясь сознанием вины, 
взывал во мне нездешний голос мрака. 
Я, наконец, устала как собака 
и продала колпак за полцены. 

1972