Покинув родину и дом, она пошла 
Туда, куда текли все русские дружины. 
Под ветхим рубищем в душе она несла 
Бесценный клад любви, участья и кручины. 
Тяжел был дальний путь: и зной ее палил, 
И ветер дул в лицо, и в поле дождь мочил. 
Она ж всё шла да шла, с мольбой усердной к богу, 
И к подвигам нашла желанную дорогу. 
Уж скрылся позади рубеж земли родной. 
Чу! слышен битвы гром, холмов дымятся склоны: 
Восторг отчаянной и дикой обороны 
С редутов Гривицы и Плевны роковой 
На русские полки огнем и смертью дышит; 
Но чуткая любовь не грохот в битве слышит, 
Не ей твердыни брать, не ей смирять врагов. 
Мужичке-страннице иные внятны звуки, 
Иной с побоищ к ней несется громкий зов - 
Томящий жажды клик и вопли смертной муки. 
И вот она в огне: визжит над ней картечь, 
Рои летают пуль, гранаты с треском рвутся, - 
Увечья, раны, смерть! Но ей ли жизнь беречь? 
Кругом мольбы и стон — и реки крови льются! 
Страдальцев из огня, из схватки боевой 
Она уносит прочь, полна чудесной силы, 
И жаждущих поит студеною водой, 
И роет мертвецам с молитвою могилы. 
Как звать ее? Бог весть, да и не всё ль равно? 
Луч славы над ее не блещет головою, 
Одно ей прозвище негромкое дано: 
Герои русские зовут ее «родною». 

1877