Не пеняй на меня, мой взыскательный друг, 
За мою нищету и бессилье, - 
Ослепили меня, обступили вокруг 
Стены крепкие, мрак и насилье. 

Но, поверь, не далек обновления день, 
И сломаю я крепкую стену, 
И покину тюрьмы неприветную сень, 
И паломника ризу надену. 

От шумящих столиц далеко, далеко 
Я уйду, строгой думой объятый, 
В душу родины там загляну глубоко, 
Заберуся в землянки и хаты. 

Нищеты и терпенья загадочный лик 
Разгляжу при мерцаньи лучины, 
В кабаке придорожном подслушаю крик 
Безнадежной и пьяной кручины. 

И, вернувшись назад, тебе песню спою - 
Не такую, как пел я доныне, - 
Нет, услышав тогда эту песню мою, 
Ты поклонишься ей, как святыне. 

Так ко гробу господню идет пилигрим, 
Там огонь зажигает священный, 
И потом тот огонь, теплой верой храним, 
Он приносит в приют свой смиренный. 

И домашние, встретив его у крыльца, 
С умиленьем дар божий приемлют 
И правдиво-чудесным речам пришлеца, 
Как небесному голосу, внемлют! 

1878