Уж осень очень глубока: 
Пустынней лес, полней река; 
Краснеет даль главой кудрявый рябины, 
И гриб и груздь под соль идет, 
И сушится запас душистыя малины, 
И щебетливые сбираются в отлет 
Куда-то за море касатки... 
Хозяйка в огурцы кладет пахучий тмин, 
Пустеет огород, поля и нивы гладки. 
Но пахнет лакомо дымящийся овин 
Зерном подсушенного хлеба... 
B вот уж сумерки подкрались как-то с неба. 
Осенний день завечерел, 
И страшный брянский лес темнел, темнел; 
На стороне маячилась избушка, 
В ней жил Мирон с женой и матерью-старушкой. 
Вот к ним стучат: «Пустите на ночлег! 
Мы двое вчетвером, но нет от нас помехи; 
А завтра вам доставим смех, 
Пирушку с пляской и потехи!» 
То были два поводыря 
И с ними два огромные медведя. 
Мужик, гостей благодаря, 
Сказал мальчишке: «Ну, брат Федя! 
Сведи их на сарай, а ужинать со мной; 
Я новосел, в избе им негде поместиться: 
Живу с старушкою, с парнишкой да с женой». 
Вот ужин прочь и всяк в своем углу ложится; 
Но гостю одному не спится: 
Здоров, и на сене, и хорошо поел, 
И уж медведь его, свернувшись, захрапел, 
Товарищ тож храпит из всей поры и мочи. 
Уж время близко к полуночи, 
А к гостю всё не сходит в гости сон, 
И вдруг почуял он 
Какой-то шум, какой-то стон протяжный... 
Могучий, молодой и по душе отважный, 
Он из сарая вон, глядит, глядит: 
Изба в огне, но не горит! 
Он под окошко: видит… худо! 
Ватага удалых, их было семь на счет 
(В стране лесной, в глуши безлюдной), 
Хозяина, скрутив, на вениках печет 
И гаркают: «Давай казну!» 
Жена-хозяйка 
Тож связана… Вот наш к товарищу: 
«Вставай-ка! 
Смотри: вот так и так! Медведей прочь с цепей - 
И по дубине им: скорей, скорей!» 
Встают, бегут в избу — там двери на запоре. 
Но ведь не свой же брат медведь!.. Не шутит в спор 
Притом зверей толкнули под бока: 
«Бей, Мишка! Мишка, бей!..» И двери розно! 
И входят витязи с дубинами прегрозно. 
От радости у мужика 
Душа дрожит, а воры — кто куда попало. 
Однако ж им на пай достаточно достало! 
Связали нескольких — ив земский суд. 
И судьи — если мне рассказчики не лгут - 
Медведей налицо, по форме, призывали: 
Уж, разумеется, они желали 
Удостовериться, узнать, 
Хотя бы с ставкою очною, 
Что могут иногда, порой иною, 
И нелюди людей спасать! 

1827