Над озером, Габ-озером, 
Сидит, грустит унылый птах. 
Не здешний он: из дальних стран! 
Пришиблен он невзгодою, 
Привязан он хворобою! 
Сидит, грустит залетный птах! 
Никто ему ни свой, ни брат! 
Один-одним, сироточка! 

Летят, шумят в поднебесье 
Стада его товарищей; 
И веселы и радостны, 
Летят, спешат на теплый юг. 
Как взговорит к ним бедный птах: 
«Ах, братцы вы, товарищи! 
Вам весело в поднебесье, 
В поднебесье безоблачном, 
Близ солнышка, близ красного... 
И я летал, и я бывал 
Сопутником и братом вам... 
Ах, сжальтеся над горестным! 
Вы скиньте мне по перышку, 
По перышку, по легкому, 
Чтоб крылышки, чтоб новые 
Снесли меня на родину, 
К родным, к друзьям, в природный край!» 

И перышки посыпались! 
Забилося сердечушко 
У бедного, у хворого... 
Но, где возьмись, шелойник-ветр {*}, 
{* Так называется у туземцев юго-западный ветер.} 
Шелойник-ветр порывистый, 
Рассеял он все перышки... 

И взговорил несчастный птах: 
«Судьба моя, судьбинушка! 
Другим ты мать, мне мачеха! 
Сама ль велишь терпеть напасть, 
Терпеть напасть, изныть, пропасть 
Мне бедному, мне горькому, 
В чужой стране, нерадостной!» 

1828