Господь как-будто почивал, 
А на земле грехи кипели, 
Оковы и мечи звенели 
И сильный слабого терзал. 
Не стало дел, ни прав священных, 
Молчал обиженный закон; 
И востекал от притесненных 
Глухой, протяжный, тяжкий стон. 
Как дым, прошло сиянье славы, 
Сокрылась кроткая любовь; 
И человеков род лукавый 
Был вид повапленных гробов! 
Простились люди с тишиною, 
Везде мятеж и грустный мрак, 
И глад с кровавою войною 
На трупах пировал свой брак; 
Стихии грозно свирепели 
И мир чего-то ожидал... 
Господь как будто почивал, 
А на земле грехи кипели! 

II 

Какая всходит там заря? 
Кто раскалил небесны своды? 
Почто бледнеете, народы? 
Куда бежите вы, моря? 
Златое солнце покраснело 
И не дает своих лучей, 
И для земли осиротелой 
Не стало утра, ни ночей; 
И грады падают, как класы, 
Когда их дождь и бури бьют; 
И раздались незримых гласы: 
«Господь, господь идет на суд!» 

III 

Но он пришел, неизреченный! 
И только грешных поразил! 
Он светом молний по вселенной 
Все тайны злобы обнажил. 
Не устояли грех и сила 
От блеска божиих очес: 
Их съела вечная могила! 
И новый век настал чудес! 
Неправда тяжкая обида 
Была и людям и творцу: 
Бог избрал кроткого Давида, 
И дал он юному борцу 
Свой дух, свое благословенье, 
И повелел престать беде. 
И скрылось смутное волненье; 
Хвалилась милость на суде; 
Не смел коварствовать лукавый, 
И не страдал от сильных правый. 
Закон, как крепкая стена, 
Облек израильские грады; 
Цвели спокойно вертограды; 
Лобзались мир и тишина. 
Господь как будто почивал, 
Но на земле дела светлели: 
Звучал тимпан, и девы пели, 
И всякий бога величал! 

1823