А здесь — ни наводненья, ни пожара, 
И так же безмятежна синева, 
И под конюшни отдана хибара 
С заносчивым названием «Синема». 

О, милый городок счастливых нищих! 
Их не тревожат войны и века, 
И вдруг — печаль в немыслимых глазищах 
Молоденькой жены зеленщика. 
И вдруг — печаль в немыслимых глазищах 
Молоденькой жены зеленщика. 

Ну, кто сказал, что все это не враки, 
И что сегодня в этакую рань 
Столичный клоун в белом шапокляке 
Опять заглянет в вашу глухомань? 

Ах, ты его когда-то целовала, 
С ума сойти… и, кажется, при всех... 
Моя любовь, моя провинциалка, 
Второй сезон отмаливает грех. 

А твой дотошный муж смешон и жалок, 
Бросал на сцену деньги и цветы. 
Известно, что мужья провинциалок 
Искусство ставят выше суеты. 

Как ты была тогда неосторожна, 
Как ты не осмотрительна была: 
Тебе его хохочущая рожа 
И год спустя по-прежнему мила. 
Тебе его хохочущая рожа 
И год спустя по-прежнему мила. 

Он постарел, с него вовсю летела пудра, 
И он изящно кланялся толпе, 
И наступило нынешнее утро, 
И он исчез, не вспомнив о тебе... 

А утро было зябким, как щекотка, 
И голосили третьи петухи, 
И были так нужны стихи и водка, 
Стихи и водка, водка и стихи... 
И были так нужны стихи и водка, 
Стихи и водка, водка и стихи... 

1984