Глаз твоих изумрудины 
зеленее травы – 
то сверкнут, то замрут они – 
ни живы, ни мертвы. 

Твои ноги великие –  
ноги Дитрих Марлен, 
оказались уликами 
тайной дрожи колен. 
Красоту не запрятавшая, 
ты живёшь, всех казня. 
Неужели взаправдашне 
ты влюбилась в меня? 

Мне любить тебя поздно. 
Кто я — поезд? Перрон? 
Ты уходишь как поезд, 
или я – это он? 

И в Москве, и в Казани 
быть красивой такой, —  
это как истязанье 
скользкоглазой толпой. 
Хочет всю тебя улица  
завалить на кровать, 
ну а то, что ты умница – 
ей на это плевать! 

Чистых глаз изумрудины, 
так раскованы вы! 
Где Базаровы, Рудины? 
Лишь Раскольниковы. 

Что карга-ростовщица, 
испустившая дух! 
От красавиц «тащиться» 
слаще, чем от старух! 

Всюду твари дрожащие. 
Неужели они 
станут власть предержащими 
и над женщинами? 

Мне так больно за родину. 
Но, как будто в светце, 
дышат две изумрудины  
у тебя на лице. 

25-26 декабря 2004