Сраженного косой Сатурна, 
Кого средь воющих здесь рощ 
Печальная сокрыла урна 
Во мрачну, непробудну нощь? 
Кому на ней чудес картина 
Во мраморе изражена? 
Крылатый жезл, котурн, личина, 
Резец и с лирой кисть видна! 
Над кем сей мавзолей священный 
Вкруг отеняет кипарис 
И лира гласы шлет плачевны? 
Кто, Меценат иль Медицис, 
Тут орошается слезами? 
Чьи бледные лица черты 
Луной блистают меж ветвями? 
Кто зрится мне? — Шувалов, ты! 
Ах, ты! — могу ль тебя оставить 
Без благодарной песни я? 
Тебя ли мне, тебя ль не славить? 
Я твой питомец и — судья. 
О нет! — уж муза возлетает 
Моя ко облакам златым, 
Вслед выспренних певцов дерзает 
Воспеть тебе надгробный гимн. 
Смерть мужа праведна — прекрасна! 
Как умолкающий орган, 
Как луч последний солнца ясна 
Блистает, тонет в океан, - 
Подобно в неизмерны бездны, 
От мира тленного спеша, 
Летит сквозь мириады звездны 
Блаженная твоя душа. 
Или как странник, путь опасный 
Прошедший меж стремнин и гор, 
Змей слыша свист, львов рев ужасный 
Позадь себя во тьме, и взор 
От зуб их отвратя, взбегает 
С весельем на высокий холм, - 
От мира дух твой возлетает 
Так вечности в прекрасный дом. 
Коль тень и преобразованье 
Небесного сей дольний мир, 
С высот лазурных восклицанье 
И сладкое согласье лир 
Я слышу, — вижу, душ блаженных 
Полки встречать тебя идут! 
В эфирных ризах, позлащенных, 
Торжественную песнь поют: 
«Гряди к нам, новый неба житель! 
И отрясая прах земной, 
Войди в нетленную обитель 
И с высоты ее святой 
Воззри на дол твой смертный, слезный, 
На жизнь твою, и наконец 
За подвиги твои полезны 
Прими возмездия венец! 
Ты бедных был благотворитель, - 
И вечных насладися благ. 
Ты просвещенья был любитель, - 
И божества сияй в лучах. 
Ты поощрял петь славу россов, 
Ты чтил Петра, Елисавет, - 
Внимай, как звучно Ломоносов 
Здесь славу вечную поет!» 
Поэзии бессмертно пенье 
На небесах и на аемли; 
Тот будет гроб у всех в почтенье, 
Над коим лавры расцвели. 
Науки сеял благотворной 
Рукой и возращал любя, - 
Свет от лампады благовонной 
Возблещет вечно чрез тебя. 
Планета ты, — что с солнца мира 
Лучи бросала на других: 
Ты в славе не являл кумира, 
Ты видел смертных, слышал их. 
Картина ты, — которой тени 
Не рама в золоте — хвала; 
Великолепие — для черни; 
Для благородных душ — дела. 
Но мрачен, темен сердца свиток, 
В нем скрыты наших чувств черты: 
Оселок честности — прибыток; 
На нем блистал, как злато, ты. 
Как полное мастик кадило, 
Горя, другим ты запах дал; 
Как полное лучей светило, 
Ты дарованья озарял. 
О1 сколько юношей тобою 
Познания прияли свет! 
Какою пламенной струею 
Сей свет в потомство протечет! 
Над царедворцевой могилой, 
Над вождем молненосных гроз, 
Когда раздастся вздох унылой, 
Сверкнет здесь искра нежных слез. 
Стой, урна, вечно невредима, 
Шувалова являя вид! 
Будь лирами пиитов чтима, 
В тебе предстатель их сокрыт. 
Внуши, тверди его доброты 
Сей надписью вельможам в слух: 
«Он жил для всенародной льготы 
И покровительства наук». 

1797