Куда, куда еще мечи, едва вложенны 
В ножны, вы обнажа стремитесь вновь ярясь? 
Поля ль от вас, моря ль не много обагренны, 
И мало ль ваша кровь лилась? 
Нет, нет! — не Рим ему враждебный и надменный 
Низверг и превратил в персть пламем Карфаген; 
Ни вольный бриттов род, цепями отягченный, 
Сквозь врат торжеств веденный в плен. 
Так, так, — не от парфян; но собственной враждою 
Своей, крамолою падет ваш славный град. 
Ни волк, ни лев, как вы, с столь яростию злою 
Своих собратьев не губят. 
Что ж за слепая месть, и что за вышня сила, 
Иль грех какой стремит вас? — Дайте мне ответ. 
Но вы молчите! Что? — ваш бледность зрак 
покрыла! 
Иль молний ужаснул вас свет? 
Се строгий Рима рок, се злоба вееровидна 
Как заглушает ваш братоубийством глас! 
С тех пор, как Ремова кровь пролита невинна, 
Лежит проклятие на вас. 

1811