Я сегодня нашел свои старые краски. 
Как часто взгляд на забытый предмет 
Возвращает все обаянье ускользнувших лет! 
Я сегодня нашел мои детские краски... 

И странный отрок незванно ко мне вошел 
И против меня уверенно сел за стол, 
Достал, торопясь, тяжелую тетрадь... 
Я ее не мог не узнать: 
То были мои забытые, детские сказки! 

Тогда я с ним заговорил; он вздрогнул, посмотрел 
(Меня не видел он, — я был для него привиденьем), 
Но через миг смущенья он собой овладел 
И ждал, что будет, с простым удивленьем. 
Я сказал: «Послушай! я тебя узнаю. 

Ты — это я, я — это ты, лет через десять...» 
Он засмеялся и прервал: «Я шуток не люблю! 
Я знаю лишь то, что можно измерить и взвесить. 
Ты — обман слуха, не верю в действительность твою!» 
С некоторым гневом, с невольной печалью 
Я возразил: «О глупый! тебе пятнадцать лет. 

Года через три ты будешь бредить безвестной далью, 
Любить непонятное, стремиться к тому, чего нет. 
Вселенная жива лишь духом единым и чистым, 
Материя — призрак, наше знание — сон...» 

О боже, как искренно надо мной рассмеялся он, 
И я вспомнил, что был матерьялистом и позитивистом. 
И он мне ответил: «О, устарелые бредни! 
Я не верю в дух и не хожу к обедне! 

Кто мыслит, пусть честно служит науке! 
Наука — голова, а искусство — руки!» 
«Безумец! — воскликнул я, — знай, что ты будешь верить! 
Будешь молиться и плакать пред Знаком креста, 
Любить лишь то, где светит живая мечта, 
И все проклянешь, что можно весить и мерить!» 
«Не думаю, — возразил он, — мне ясна моя цель. 

Я, наверно, не стану петь цветы, подобно Фету. 
Я люблю точное знание, презираю свирель, 
Огюст Конт навсегда указал дорогу поэту!» 
«Но, друг, — я промолвил, — такой ли теперь час? 

От заблуждений стремятся все к новому свету! 
Тебе ли вновь повторять, что сказано тысячу раз! 
Пойми тайны души! стань кудесником, магом...» 
«Ну, нет, — он вскричал, — я не хочу остаться за флагом!» 

«Что за выражения! ах да! ты любишь спорт... 
Все подобное надо оставить! стыдись, будь же горд!» 
«Я — горд, — он воскликнул, — свое значенье я знаю. 
Выступаю смело, не уступлю в борьбе! 

Куда б ни пришел я, даже если б к тебе, 
— Приду по венкам! — я их во мгле различаю!» 
И ему возразил я печально и строго: 
«Путь далек от тебя ко мне, 
Много надежд погибнет угрюмой дорогой, 
Из упований уступишь ты много! ах, много! 
О, прошлое! О, юность! кто не молился весне!» 

И он мне: «Нет! Что решено, то неизменно! 
Не уступлю ничего! пойду своим путем! 
Жаловаться позорно, раскаянье презренно, 
Дважды жалок тот, кто плачет о былом!» 

Он стоял предо мной, и уверен и смел, 
Он не видел меня, хоть на меня он смотрел, 
А если б увидел, ответил презреньем, 
Я — утомленный, я — измененный, я — уступивший 
судьбе, 

Вот я пришел к нему; вот я пришел к себе! - 
В вечерний час пришел роковым привиденьем... 
И медленно, медленно образ погас, 
И годы надвинулись, как знакомые маски. 
Часы на стене спокойно пробили час... 
Я придвинул к себе мои старые, детские краски. 

17 декабря 1898