Поезд из пункта А, льющийся из трубы 
туннеля, впадает с гудением в раскинувшееся широко, 
в котором морщины сбежались, оставив лбы, 
а те кучевой толпой сбились в чалму пророка. 
Ты встретишь меня на станции, расталкивая тела, 
и карий местного мусора примет меня за дачника. 
Но даже луна не узнает, какие у нас дела, 
заглядывая в окно, точно в конец задачника. 
Мы — на раскопках грядущего, бьющего здесь ключом, 
то есть жизни без нас, уже вывозимой за море 
вследствие потной морзянки и семафора в чем 
мать родила, на память о битом мраморе. 
И ежели нас в толпе, тысячу лет спустя, 
окликнет ихний дозор, узнав нас по плоскостопию, 
мы прикинемся мертвыми, под каблуком хрустя: 
подлиннику пустоты предпочитая копию. 

1994