Узнаю этот ветер, налетающий на траву, 
под него ложащуюся, точно под татарву. 
Узнаю этот лист, в придорожную грязь 
падающий, как обагренный князь. 
Растекаясь широкой стрелой по косой скуле 
деревянного дома в чужой земле, 
что гуся по полету, осень в стекле внизу 
узнает по лицу слезу. 
И, глаза закатывая к потолку, 
я не слово о номер забыл говорю полку, 
но кайсацкое имя язык во рту 
шевелит в ночи, как ярлык в Орду. 

1975