Только пепел знает, что значит сгореть дотла. 
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед: 
не все уносимо ветром, не все метла, 
широко забирая по двору, подберет. 
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени 
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст. 
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни, 
в перегной, в осадок, в культурный пласт. 
Замаравши совок, археолог разинет пасть 
отрыгнуть; но его открытие прогремит 
на весь мир, как зарытая в землю страсть, 
как обратная версия пирамид. 
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот, 
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц, 
потому что падаль — свобода от клеток, свобода от 
целого: апофеоз частиц. 

1986