Темно-синее утро в заиндевевшей раме 
напоминает улицу с горящими фонарями, 
ледяную дорожку, перекрестки, сугробы, 
толчею в раздевалке в восточном конце Европы. 
Там звучит «ганнибал» из худого мешка на стуле, 
сильно пахнут подмышками брусья на физкультуре; 
что до черной доски, от которой мороз по коже, 
так и осталась черной. И сзади тоже. 
Дребезжащий звонок серебристый иней 
преобразил в кристалл. Насчет параллельных линий 
все оказалось правдой и в кость оделось; 
неохота вставать. Никогда не хотелось. 

1975 — 1976