Пчелы не улетели, всадник не ускакал. В кофейне 
«Яникулум» новое кодло болтает на прежней фене. 
Тая в стакане, лед позволяет дважды 
вступить в ту же самую воду, не утоляя жажды. 

Восемь лет пронеслось. Вспыхивали, затухали 
войны, рушились семьи, в газетах мелькали хари, 
падали аэропланы, и диктор вздыхал «о Боже». 
Белье еще можно выстирать, но не разгладить кожи 

даже пылкой ладонью. Солнце над зимним Римом 
борется врукопашную с сизым дымом; 
пахнет жженым листом, и блещет фонтан, как орден, 
выданный за бесцельность выстрелу пушки в полдень. 

Вещи затвердевают, чтоб в памяти их не сдвинуть 
с места; но в перспективе возникнуть трудней, чем сгинуть 
в ней, выходящей из города, переходящей в годы 
в погоне за чистым временем, без счастья и терракоты. 

Жизнь без нас, дорогая, мыслима — для чего и 
существуют пейзажи, бар, холмы, кучевое 
облако в чистом небе над полем того сраженья, 
где статуи стынут, празднуя победу телосложенья. 

18 января 1989