Вечером входишь в подъезд, и звук 
шагов тебе самому 
страшен настолько, что твой испуг 
одушевляет тьму. 

Будь ты другим и имей черты 
другие, и, пряча дрожь, 
по лестнице шел бы такой как ты, 
ты б уже поднял нож. 

Но здесь только ты; и когда с трудом 
ты двери своей достиг, 
ты хлопаешь ею — и в грохоте том 
твой предательский крик. 

1970