А. Горбунову 

На ужин вновь была лапша, и ты, 
Мицкевич, отодвинув миску, 
сказал, что обойдешься без еды. 
Поэтому и я, без риску 
медбрату показаться бунтарем, 
последовал чуть позже за тобою 
в уборную, где пробыл до отбоя. 
«Февраль всегда идет за январем, 
а дальше — март». — Обрывки разговора, 
сверканье кафеля, фарфора; 
вода звенела хрусталем. 

Мицкевич лег, в оранжевый волчок 
уставив свой невидящий зрачок. 
А может, там судьба ему видна... 
Бабанов в коридор медбрата вызвал. 
Я замер возле темного окна, 
и за спиною грохал телевизор. 
«Смотри-ка, Горбунов, какой там хвост!» 
«А глаз какой!» — «А видишь тот нарост 
над плавником?» — «Похоже на нарыв». 

Так в феврале мы, рты раскрыв, 
таращились в окно на звездных Рыб, 
сдвигая лысоватые затылки, 
в том месте, где мокрота на полу. 
Где рыбу подают порой к столу, 
но к рыбе не дают ножа и вилки. 

16 июня 1964