Веронике Шильц 

Древко твое истлело, истлело тело, 
в которое ты не попала во время о«но. 
Ты заржавела, но все-таки долетела 
до меня, воспитанница Зенона. 

Ходики тикают. Но, выражаясь книжно, 
как жидкость в закупоренном сосуде, 
они неподвижны, а ты подвижна, 
равнодушной будучи к их секунде. 

Знала ли ты, какая тебе разлука 
предстоит с тетивою, что к ней возврата 
не суждено, когда ты из лука 
вылетела с той стороны Евфрата? 

Даже покоясь в теплой горсти в морозный 
полдень, под незнакомым кровом, 
схожая позеленевшей бронзой 
с пережившим похлебку листом лавровым, 

ты стремительно движешься. За тобою 
не угнаться в пустыне, тем паче — в чаще 
настоящего. Ибо тепло любое, 
ладони — тем более, преходяще. 

февраль 1993