I 

Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах, 
в избах, банях, лабазах — в бревенчатых теремах, 
чьи копченые стекла держат простор в узде, 
укрывайся тулупом и норови везде 
лечь головою в угол, ибо в углу трудней 
взмахнуть — притом в темноте — топором над ней, 
отяжелевшей от давеча выпитого, и аккурат 
зарубить тебя насмерть. Вписывай круг в квадрат. 

II 

Бойся широкой скулы, включая луну, рябой 
кожи щеки; предпочитай карему голубой 
глаз — особенно если дорога заводит в лес, 
в чащу. Вообще в глазах главное — их разрез, 
так как в последний миг лучше увидеть то, 
что — хотя холодней — прозрачнее, чем пальто, 
ибо лед может треснуть, и в полынье 
лучше барахтаться, чем в вязком, как мед, вранье. 

III 

Всегда выбирай избу, где во дворе висят 
пеленки. Якшайся лишь с теми, которым под пятьдесят. 
Мужик в этом возрасте знает достаточно о судьбе, 
чтоб приписать за твой счет что-то еще себе; 
то же самое — баба. Прячь деньги в воротнике 
шубы; а если ты странствуешь налегке -- 
в брючине ниже колена, но не в сапог: найдут. 
В Азии сапоги — первое, что крадут. 

IV 

В горах продвигайся медленно; нужно ползти — ползи. 
Величественные издалека, бессмысленные вблизи, 
горы есть форма поверхности, поставленной на попа, 
и кажущаяся горизонтальной вьющаяся тропа 
в сущности вертикальна. Лежа в горах — стоишь, 
стоя — лежишь, доказывая, что, лишь 
падая, ты независим. Так побеждают страх, 
головокруженье над пропастью либо восторг в горах. 

V 

Не откликайся на «Эй, паря!» Будь глух и нем. 
Даже зная язык, не говори на нем. 
Старайся не выделяться — в профиль, анфас; порой 
просто не мой лица. И когда пилой 
режут горло собаке, не морщься. Куря, гаси 
папиросу в плевке. Что до вещей, носи 
серое, цвета земли; в особенности — бельЈ, 
чтоб уменьшить соблазн тебя закопать в нее. 

VI 

Остановившись в пустыне, складывай из камней 
стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней, 
в каком направленьи двигаться. Демоны по ночам 
в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам 
может легко заблудиться: шаг в сторону — и кранты. 
Призраки, духи, демоны — до«ма в пустыне. Ты 
сам убедишься в этом, песком шурша, 
когда от тебя останется тоже одна душа. 

VII 

Никто никогда ничего не знает наверняка. 
Глядя в широкую, плотную спину проводника, 
думай, что смотришь в будущее, и держись 
от него по возможности на расстояньи. Жизнь 
в сущности есть расстояние — между сегодня и 
завтра, иначе — будущим. И убыстрять свои 
шаги стоит, только ежели кто гонится по тропе 
сзади: убийца, грабители, прошлое и т. п. 

VIII 

В кислом духе тряпья, в запахе кизяка 
цени равнодушье вещи к взгляду издалека 
и сам теряй очертанья, недосягаем для 
бинокля, воспоминаний, жандарма или рубля. 
Кашляя в пыльном облаке, чавкая по грязи, 
какая разница, чем окажешься ты вблизи? 
Даже еще и лучше, что человек с ножом 
о тебе не успеет подумать как о чужом. 

IX 

Реки в Азии выглядят длинней, чем в других частях 
света, богаче аллювием, то есть — мутней; в горстях, 
когда из них зачерпнешь, остается ил, 
и пьющий из них сокрушается после о том, что пил. 
Не доверяй отраженью. Переплывай на ту 
сторону только на сбитом тобою самим плоту. 
Знай, что отблеск костра ночью на берегу, 
вниз по реке скользя, выдаст тебя врагу. 

X 

В письмах из этих мест не сообщай о том, 
с чем столкнулся в пути. Но, шелестя листом, 
повествуй о себе, о чувствах и проч. — письмо 
могут перехватить. И вообще само 
перемещенье пера вдоль по бумаге есть 
увеличенье разрыва с теми, с кем больше сесть 
или лечь не удастся, с кем — вопреки письму -- 
ты уже не увидишься. Все равно, почему. 

XI 

Когда ты стоишь один на пустом плоскогорьи, под 
бездонным куполом Азии, в чьей синеве пилот 
или ангел разводит изредка свой крахмал; 
когда ты невольно вздрагиваешь, чувствуя, как ты мал, 
помни: пространство, которому, кажется, ничего 
не нужно, на самом деле нуждается сильно во 
взгляде со стороны, в критерии пустоты. 
И сослужить эту службу способен только ты. 

1987