Северный край, укрой. 
И поглубже. В лесу. 
Как смолу под корой, 
спрячь под веком слезу. 
И оставь лишь зрачок, 
словно хвойный пучок, 
и грядущие дни. 
И страну заслони. 

Нет, не волнуйся зря: 
я превращусь в глухаря, 
и, как перья, на крылья мне лягут 
листья календаря. 
Или спрячусь, как лис, 
от человеческих лиц, 
от собачьего хора, 
от двуствольных глазниц. 

Спрячь и зажми мне рот! 
Пусть при взгляде вперед 
мне ничего не встретить, 
кроме желтых болот. 
В их купели сырой 
от взоров нескромных скрой 
след, если след оставлю, 
и в трясину зарой. 

Не мой черед умолкать. 
Но пора окликать 
тех, кто только не станет 
облака упрекать 
в красноте, в тесноте. 
Пора брести в темноте, 
вторя песней без слов 
частоколу стволов. 

Так шуми же себе 
в судебной своей судьбе 
над моей головою, 
присужденной тебе, 
но только рукой (плеча) 
дай мне воды (ручья) 
зачерпнуть, чтоб я понял, 
что только жизнь — ничья. 

Не перечь, не порочь. 
Новых гроз не пророчь. 
Оглянись, если сможешь -- 
так и уходят прочь: 
идут сквозь толпу людей, 
потом — вдоль рек и полей, 
потом сквозь леса и горы, 
все быстрей. Все быстрей. 

май 1964