М. Б. 

В один из дней, в один из этих дней, 
тем более заметных, что сильней 
дождь барабанит в стекла и почти 
звонит в звонок (чтоб в комнату войти, 
где стол признает своего в чужом, 
а чайные стаканы — старшим); 
то ниже он, то выше этажом 
по лестничным топочет маршам 
и снова растекается в стекле; 
и Альпы громоздятся на столе, 
и, как орел, парит в ущельях муха; -- 
то в холоде, а то в тепле 
ты все шатаешься, как тень, и глухо 
под нос мурлычешь песни. Как всегда, 
и чай остыл. Холодная вода 
под вечер выгонит тебя из комнат 
на кухню, где скрипящий стул 
и газовой горелки гул 
твой слух заполнят, 
заглушат все чужие голоса, 
а сам огонь, светясь голубовато, 
поглотит, ослепив твои глаза, 
не оставляя пепла — чудеса! -- 
сучки календаря и циферблата. 

Но, чайник сняв, ты смотришь в потолок, 
любуясь трещинок системой, 
не выключая черный стебелек 
с гудящей и горящей хризантемой. 

октябрь 1964