Всю жизнь он что-нибудь строил, что-нибудь изобретал. 
То для критской царицы искусственную корову, 
чтоб наставить рога царю, то — лабиринт (уже 
для самого царя), чтоб скрыть от досужих взоров 
скверный приплод; то — летательный аппарат, 
когда царь наконец дознался, кто это у него 
при дворе так сумел обеспечить себя работой. 
Сын во время полета погиб, упав 
в море, как Фаэтон, тоже некогда пренебрегшими 
наставленьем отца. Теперь на прибрежном камне 
где-то в Сицилии, глядя перед собой, 
сидит глубокий старик, способный перемещаться 
по воздуху, если нельзя по морю и по суше. 
Всю жизнь он что-нибудь строил, что-нибудь изобретал. 
Всю жизнь от этих построек, от этих изобретений 
приходилось бежать, как будто изобретенья 
и постройки стремятся отделаться от чертежей, 
по-детски стыдясь родителей. Видимо, это — страх 
повторимости. На песок набегают с журчаньем волны, 
сзади синеют зубцы местных гор — но он 
еще в молодости изобрел пилу, 
использовав внешнее сходство статики и движенья. 
Старик нагибается и, привязав к лодыжке 
длинную нитку, чтобы не заблудиться, 
направляется, крякнув, в сторону царства мертвых. 

1993 

* Датировано по переводу в SF.