Но я все время помню про одну, 
про первую блокадную весну. 
........... . 
А сколько ржавых коек и кроватей 
на улицах столпилось в эти дни! 
Вокруг развалин горбились они, 
бессмысленно пытаясь прикрывать их. 
Костлявый их, угрюмый хоровод 
кружил везде, где рыли огород... 
И просто так толпились тут и там 
на набережной — 
черные, нагие, 
как будто б отдыхала по ночам 
на них сама врагиня Дистрофия. 
Идешь, считаешь и — не сосчитать... 
Не спать на них хозяевам, не спать! 
Железным пухом ложе им стеля, 
покоит их державная земля. 
........... . 
Я столько раз сердца терзала ваши 
неумолимым перечнем утрат. 
Я говорила вслух о самом страшном, 
о чем и шепотом не говорят. 
Но Ленинград, 
отец мой, 
дом и путь, 
все в новые пространства посылая, 
ты говоришь мне: 
— Только не забудь! — 
И вот — ты видишь: 
я не забываю. 

1964