Всех конец одинаков. 
Я какой-то весной 
стану почвой для злаков, 
уйду в перегной. 
Будет колос пшеница 
надо мной наливать. 
Будет песни синица 
на кустах распевать. 
Все пройдет – не вернется, 
смерть впереди. 
Но пока еще бьется 
сердце в груди. 
Но пока еще: 
«Здравствуй!» – 
мне говорят, 
и сияет лукавством 
серый мой взгляд. 

1958