Однажды парком в предзакатный час 
Шла женщина неспешно по дороге. 
Красавица и в профиль, и в анфас, 
И в глубине зеленоватых глаз - 
Одна весна и никакой тревоги. 

Была она как ветер молода, 
И, видимо, наивна до предела, 
Иначе б непременно разглядела 
Три тени за кустами у пруда. 

Не всем, видать, предчувствие дано. 
Тем паче если не было примеров 
Чего-то злого. В парке не темно, 
И шла она уверенно в кино 
Без всяческих подруг и кавалеров. 

Но быть в кино ей, видно, не судьба: 
Внезапно с речью остроэкзотичной 
Шагнули к ней три здоровенных лба 
С нацеленностью явно эротичной. 

Один промолвил, сплюнув сигарету: 
«Она — моя! И споров никаких!» 
Другой: «Ну нет! Я сам сожру конфету!» 
А третий хмыкнул: «Мы красотку эту 
По-дружески разделим на троих!» 

Закат погас, и в парке стало хмуро. 
Вдали сверкнули россыпи огней... 
«Ну, хватит! Брось таращиться как дура! 
Ступай сюда в кусты!» И три фигуры, 
Дыша спиртным, придвинулись плотней. 

«Ребята, что вы?!»… Голос замирает, 
А трое смотрят хмуро как сычи. 
«Вы шутите? Ну что вас раздирает?!» - 
«Мы шутим? Да серьезней не бывает! 
Снимай же все, что надо, и молчи!» 

Один дохнул: «Заспоришь — придушу! 
Сейчас исполнишь все, что нам угодно! 
Чтоб выжить — покажи, на что способна!» 
Она вздохнула: «Ладно… Покажу!» 

Неторопливо сбросила жакетку 
И первому, уже без лишних фраз, 
Ребром ладони яростно и метко 
По горлу — словно сталью: раз! И раз! 

И вновь — удар! «Теперь души, скотина!» 
И тут буквально чудо наяву: 
Почти со шкаф величиной, мужчина 
Как сноп мгновенно рухнул на траву! 

Другой, взревев, рванулся к ней навстречу, 
Но тут — прием и новый взмах рукой! 
И вот уже второй за этот вечер 
Как бык уткнулся в землю головой... 

А третий, зло зубами скрежеща 
И целясь впиться в горло пятернею, 
Вдруг резко вырвал нож из-под плаща 
И прыгнул кошкой с бранью беспощадною. 

Она же резко вымолвила: «Врешь!» 
И, сжавшись, распрямилась как пружина. 
И вот, роняя зазвеневший нож, 
На землю третий грохнулся детина. 

И тут, покуда, ползая ужом, 
Они стонали, мучаясь от боли, 
Она, как вспышка воплощенной воли, 
Шагнула к ним с подобранным ножом. 

«Ну что, мерзавцы? Отвечайте, что?! 
Насильничать решили? Дескать, сила? 
Скажите же спасибо мне за то, 
Что я вам жизни нынче сохранила! 

Сейчас я вновь в кинотеатр иду, 
А ровно через два часа — обратно. 
Однако же прошу иметь в виду: 
Чтоб даже духу вашего в саду 
Здесь просто близко не было. Понятно?! 

А притаитесь где-то за кустом, 
Тогда, клянусь, что я на этом месте 
Лишу вас вашей жеребячьей чести 
Вот этим самым вашим же ножом! 

А если ж вдруг найдете пистолет, 
Намного хлеще сыщете ответ: 
Ведь я кладу почти что пулю в пулю 
И рисковать вам даже смысла нет!» 

Чуть улыбнувшись, строго посмотрела, 
Губной помадой освежила рот, 
Неторопливо кофточку надела 
И легким шагом двинулась вперед. 

Шла женщина спокойно и упрямо, 
И строгий свет горел в ее глазах, 
А сзади три насильника и хама, 
Рыча от боли, корчились в кустах... 

О, люди! В жизни трудно все предвидеть! 
И все-таки не грех предупредить 
Мужчин, способных женщину обидеть 
И даже силу где-то применить: 

Чтить женщину есть множество причин: 
Когда умом, да и силенкой тоже 
Она сегодня часто стоить может 
И двух, и трех, и пятерых мужчин!