Среди пахучей луговой травы 
Недвижный он стоит, как изваянье, 
Стоит, не подымая головы, 
Сквозь дрему слыша птичье щебетанье. 

Цветы, ручьи… Ему-то что за дело! 
Он слишком стар, чтоб радоваться им: 
Облезла грива, морда поседела, 
Губа отвисла, взгляд подернул дым... 

Трудился он, покуда были силы, 
Пока однажды, посреди дороги, 
Не подкачали старческие жилы, 
Не подвели натруженные ноги. 

Тогда решили люди: «Хватит, милый! 
Ты хлеб возил и веялки крутил. 
Теперь ты — конь без лошадиной силы, 
Но ты свой отдых честно заслужил!» 

Он был на фронте боевым конем, 
Конем рабочим слыл для всех примером, 
Теперь каким-то добрым шутником 
Он прозван был в селе Пенсионером, 

Пускай зовут! Ему-то что за дело?! 
Он чуток только к недугам своим: 
Облезла грива, морда поседела, 
Губа отвисла, взгляд подернул дым... 

Стоит и дремлет конь среди ромашек, 
А сны плывут и рвутся без конца... 
Быть может, под седлом сейчас он пляшет 
Под грохот мин на берегу Донца. 

«Марш! Марш!» — сквозь дым доваторский 
бросок! 
Но чует конь, пластаясь на скаку, 
Как старшина схватился за луку, 
С коротким стоном выронив клинок... 

И верный конь не выдал старшины, 
Он друга спас, он в ночь ушел карьером! 
Теперь он стар… Он часто видит сны. 
Его зовут в селе Пенсионером... 

Дни что возы: они ползут во мгле... 
Вкус притупился, клевер — как бумага. 
И, кажется, ничто уж на земле 
Не оживит и не встряхнет конягу. 

Но как-то раз, округу пробуждая, 
В рассветный час раздался стук и звон. 
То по шоссе, маневры совершая, 
Входил в деревню конный эскадрон. 

И над садами, над уснувшим плесом, 
Где в камышах бормочет коростель, 
Рассыпалась трубы медноголосой 
Горячая раскатистая трель. 

Как от удара, вздрогнул старый конь! 
Он разом встрепенулся, задрожал, 
По сонным жилам пробежал огонь, 
И он вдруг, вскинув голову, заржал! 

Потом пошел. Нет, нет, он поскакал! 
Нет, полетел! Под ним земля качалась, 
Подковами он пламень высекал! 
По крайней мере, так ему казалось... 

Взглянул и вскинул брови эскадронный: 
Стараясь строго соблюдать равненье, 
Шел конь без седока и снаряженья, 
Пристроившись в хвосте его колонны. 

И молвил он: — А толк ведь есть в коне! 
Как видно, он знаком с военным строем! - 
И, старика похлопав по спине, 
Он весело сказал: — Привет героям! 

Четыре дня в селе стоял отряд. 
Пенсионер то навещал обозы, 
То с важным видом обходил наряд, 
То шел на стрельбы, то на рубку лозы. 

Он сразу словно весь помолодел: 
Стоял ровнее, шел — не спотыкался, 
Как будто шкуру новую надел, 
В живой воде как будто искупался! 

В вечерний час, когда закат вставал, 
Трубы пронесся серебристый звон; 
То навсегда деревню покидал, 
Пыля проселком, конный эскадрон. 

«Марш! Марш!» И только холодок в груди, 
Да ветра свист, да бешеный карьер! 
И разом все осталось позади: 
Дома, сады и конь Пенсионер. 

Горел камыш, закатом обагренный, 
Упругий шлях подковами звенел. 
Взглянул назад веселый эскадронный, 
Взглянул назад — и тотчас потемнел! 

С холма, следя за бешеным аллюром, 
На фоне догорающего дня 
Темнела одинокая фигура 
Вдруг снова постаревшего коня...