Она не может спать. Назойливая, злая 
Тоска ее грызет. Пылает голова, 
И душит мрак ее, и давит тишь ночная... 
Знакомый голос, ей по сердцу ударяя, 
Лепечет страшные, безумные слова: 

«Когда, потупив взор, походкою усталой 
Сегодня тихо шла за гробом ты моим, 
Ты думала, что всё меж нами миновало... 
Но в комнату твою вошел я, как бывало, 
И снова мы с тобой о прошлом говорим. 

Ты помнишь, сколько раз ты верность мне сулила, 
А я тебя молил о правде лишь одной? 
Но ложью ты мне жизнь как ядом отравила, 
Все тайны прошлого сказала мне могила, 
И вся душа твоя открыта предо мной. 

Я всё тебе прощал: обманы, оскорбленья, 
Я только для тебя хотел дышать и жить... 
Ты предала меня врагам без сожаленья... 
И вот теперь она пришла, минута мщенья, 
Теперь я силен тем, что не могу простить. 

Я силен потому, что труп не шевельнется, 
Не запылает взор от блеска красоты, 
Что сердце, полное тобою, уж не бьется, 
Что в мой свинцовый гроб твой голос не ворвется, 
Что нет в нем воздуха, которым дышишь ты! 

Я буду мстить тебе. Когда, вернувшись с бала, 
Ты, сбросив свой наряд, останешься одна, 
В невольном забытьи задремлешь ты сначала, 
Но в комнату твою войду я, как бывало, 
И ночь твоя пройдет тревожно и без сна. 

И всё, забытое среди дневного гула, 
Тогда припомнишь ты: и день тот роковой, 
Когда безжалостно меня ты обманула, 
И тот, когда меня так грубо оттолкнула, 
И тот, когда так зло смеялась надо мной! 

Я мщу тебе за то, что жил я пресмыкаясь, 
В безвыходной тоске дары небес губя, 
За то, что я погиб, словам твоим вверяясь; 
За то, что, чуя смерть и с жизнью расставаясь, 
Я проклял эту жизнь, и душу, и тебя!!.» 

Июль 1884