Как по товарищу недавней нищеты 
Друзья терзаются живые, 
Так плачу я о вас, заветные листы, 
Воспоминанья дорогие!.. 
Бывало, утомясь страдать и проклинать, 
Томим бесцельною тревогой, 
Я с напряжением прочитывал опять 
Убогих тайн запас убогий. 
В одних я уловлял участья краткий миг, 
В других какой-то смех притворный, 
И все благословлял, и все в мечтах моих 
Хранил я долго и упорно. 
Но больше всех одно мне памятно… Оно 
Кругом исписано все было,.. 
Наместо подписи — чернильное пятно, 
Как бы стыдяся, имя скрыло; 
Так много было в нем раскаянья и слез, 
Так мало слов и фразы шумной, 
Что, помню, я и сам тоски не перенес 
И зарыдал над ним, безумный. 
Кому же нужно ты, нескладное письмо, 
Зачем другой тобой владеет? 
Кто разберет в тебе страдания клеймо 
И оценить тебя сумеет? 
Хозяин новый твой не скажет ли, шутя, 
Что чувства в авторе глубоки, 
Иль просто осмеет, как глупое дитя, 
Твои оплаканные строки?. 
Найду ли я тебя? Как знать! Пройдут года. 
Тебя вернет мне добрый гений... 
Но как мы встретимся?. Что буду я тогда, 
Затерянный в глуши сомнений? 
Быть может, как рука, писавшая тебя, 
Ты станешь чуждо мне с годами, 
А может быть, опять, страдая и любя, 
Я оболью тебя слезами!.. 
Бог весть! Но та рука еще живет; на ней, 
Когда-то теплой и любимой, 
Всей страсти, всей тоски, всей муки прежних дней 
Хранится след неизгладимый. 
А ты?. Твой след пропал… Один в тиши ночной 
С пустой шкатулкою сижу я, 
Сгоревшая свеча дрожит передо мной, 
И сердце замерло, тоскуя. 

25 января 1858