Я не тебя любил, но солнце, свет, 
Но треск цикад, но голубое море. 
Я то любил, чего и следу нет 
В тебе. Я на немыслимом просторе 

Любил. Я солнечную благодать 
Любил. Что знаешь ты об этом? 
Что можешь рассказать 
Ветрам, просторам, молниям, кометам? 

Да, у меня кружилась голова 
От неба, от любви, от этой рощи 
Оливковой… Ну да, слова. 
Ну да, литература… Надо проще. 

Был сад во тьме, был ветерок с высот, 
Две-три звезды, — что ж не простого в этом? 
Был голос вдалеке: «Нет, только тот, 
Кто знал...» — мне одному ответом. 

И даже ночь с Чайковским заодно 
В своем безмолвии предвечном пела 
О том, что все обречено, 
О том, что нет ни для чего предела. 

«Нет, только тот...» Пойми, я не могу 
Ясней сказать, последним снам не вторя, 
Я отплываю, я на берегу 
Иного, не земного моря. 

Я не тебя любил. Но если там, 
Где все кончается, все возникает, 
Ты к новым мукам, новым небесам 
Покорно, медленно… нет, не бывает... 

Но если все-таки… не будет, ложь... 
От одного к другому воплощенью 
Ты предо мной когда-нибудь пройдешь 
Неузнаваемой, ужасной тенью, 

Из глубины веков я вскрикну: да! 
Чрез миллионы лет, но как сегодня, 
Как солнце вечности, о, навсегда, 
Всей жизнью и всей смертью — помню!