Блажен, кто, богами еще до рожденья любимый, 
На сладостном лоне Киприды взлелеян младенцем; 
Кто очи от Феба, от Гермеса дар убеждения 
принял, 
А силы печать на чело — от руки громовержца. 
Великий, божественный жребий счастливца 
постигнул; 
Еще до начала сраженья победой увенчан; 
Любимец Хариты, пленяет, труда не приемля. 
Великим да будет, кто собственной силы 
созданье, 
Душою превыше и тайныя Парки и Рока; 
Но счастье и Граций улыбка не силе подвластны. 
Высокое прямо с Олимпа на избранных небом 
нисходит: 
Как сердце любовницы, полное тайныя страсти, 
Так все громовержца дары неподкупны; единый 
Закон предпочтенья в жилищах Эрота и Зевса; 
И боги в послании благ повинуются сердцу: 
Им милы бесстрашного юноши гордая поступь, 
И взор непреклонный, владычества смелого 
полный, 
И волны власов, отенивших чело и ланиты. 
Веселому чувствовать радость; слепым, а 
не зрящим 
Бессмертные в славе чудесной себя открывают: 
Им мил простоты непорочныя девственный образ; 
И в скромном сосуде небесное любит скрываться; 
Презреньем надежду кичливой гордыни смиряют; 
Свободные силе и гласу мольбы не подвластны. 
Лишь к избранным с неба орлу-громоносцу 
Кронион 
Велит ниспускаться — да мчит их в обитель 
Олимпа; 
Свободно в толпе земнородных заметив 
любимцев, 
Лишь им на главу налагает рукою пристрастной 
То лавр песнопевца, то власти державной повязку; 
Лишь им предлетит стрелоносный сразитель Пифона, 
Лишь им и Эрот златокрылый, сердец повелитель; 
Их судно трезубец Нептуна, равняющий бездны, 
Ведет с неприступной фортуною Кесаря к брегу; 
Пред ними смиряется лев, и дельфин из пучины 
Хребтом благотворным их, бурей гонимых, из«емлет. 
Над всем красота повелитель рожденный; подобие 
бога, 
Единым спокойным явленьем она побеждает. 
Не сетуй, что боги счастливца некупленным лавром 
венчают, 
Что он, от меча и стрелы покровенный Кипридой, 
Исходит безвредно из битвы, летя насладиться 
любовью: 
И менее ль славы Ахиллу, что он огражден 
невредимым 
Щитом, искованьем Гефестова дивного млата, 
Что смертный единый все древнее небо в смятенье 
приводит? 
Тем выше великий, что боги с великим в союзе, 
Что, гневом его распаляем, любимцу во славу, 
Элленов избраннейших в бездну Тенара низводят. 
Пусть будет красою краса — не завидуй, что 
прелестьей с неба, 
Как лилиям пышность, дана без заслуги Цитерой; 
Пусть будет блаженна, пленяя; пленяйся — тебе 
наслажденье. 
Не сетуй, что дар песнопенья с Олимпа на избранных 
сходит; 
Что сладкий певец вдохновеньем невидимой арфы 
наполнен: 
Скрывающий бога в душе претворен и 
для внемлющих в бога; 
Он счастлив собою — ты, им наслаждаясь, 
блаженствуй. 
Пускай пред зерцалом Фемиды венок отдается 
заслуге - 
Но радость лишь боги на смертное око низводят. 
Где не было чуда, вотще там искать и счастливца. 
Все смертное прежде родится, растет, созревает, 
Из образа в образ ведомое зиждущим Кроном; 
Но счастия мы и красы никогда в созреванье 
не видим: 
От века они совершенны во всем совершенстве 
созданья; 
Не зрим ни единой земныя Венеры, как прежде 
небесной, 
В ее сокровенном исходе из тайных обителей моря; 
Как древле Минерва, в бессмертный эгид и шелом 
ополченна, 
Так каждая светлая мысль из главы громовержца 
родится. 

1809