Зима. Огромная, просторная зима. 
Деревьев громкий треск звучит, как канонада. 
Глубокий мрак ночей выводит терема 
Сверкающих снегов над выступами сада. 
В одежде кристаллической своей 
Стоят деревья. Темные вороны, 
Сшибая снег с опущенных ветвей, 
Шарахаются, немощны и сонны. 
В оттенках грифеля клубится ворох туч, 
И звезды, пробиваясь посредине, 
Свой синеватый движущийся луч 
Едва влачат по ледяной пустыне. 

Но лишь заря прорежет небосклон 
И встанет солнце, как, подобно чуду, 
Свет тысячи огней возникнет отовсюду, 
Частицами снегов в пространство отражен. 
И девственный пожар январского огня 
Вдруг упадет на школьный палисадник, 
И хоры петухов сведут с ума курятник, 
И зимний день всплывет, ликуя и звеня. 

В такое утро русский человек, 
Какое б с ним ни приключилось горе, 
Не может тосковать. Когда на косогоре 
Вдруг заскрипел под валенками снег 
И большеглазых розовых детей 
Опять мелькнули радостные лица, — 
Лариса поняла: довольно ей томиться, 
Довольно мучиться. Пора очнуться ей! 

В тот день она рассказывала детям 
О нашей родине. И в глубину времен, 
К прошедшим навсегда тысячелетьям 
Был взор ее духовный устремлен. 
И дети видели, как в глубине веков, 
Образовавшись в огненном металле, 
Платформы двух земных материков 
Средь раскаленных лав затвердевали. 
В огне и буре плавала Сибирь, 
Европа двигала свое большое тело, 
И солнце, как огромный нетопырь, 
Сквозь желтый пар таинственно глядело. 
И вдруг, подобно льдинам в ледоход, 
Материки столкнулись. В небосвод 
Метнулся камень, образуя скалы; 
Расплавы звонких руд вонзились в интервалы 
И трещины пород; подземные пары, 
Как змеи, извиваясь меж камнями, 
Пустоты скал наполнили огнями 
Чудесных самоцветов. Все дары 
Блистательной таблицы элементов 
Здесь улеглись для наших инструментов 
И затвердели. Так возник Урал. 

Урал, седой Урал! Когда в былые годы 
Шумел строительства первоначальный вал, 
Кто, покоритель скал и властелин природы, 
Короной черных домн тебя короновал? 
Когда магнитогорские мартены 
Впервые выбросили свой стальной поток, 
Кто отворил твои безжизненные стены, 
Кто за собой сердца людей увлек 
В кипучий мир бессмертных пятилеток? 
Когда бы из могил восстал наш бедный предок 
И посмотрел вокруг, чтоб целая страна 
Вдруг сделалась ему со всех сторон видна, — 
Как изумился б он! Из черных недр Урала, 
Где царствуют топаз и турмалин, 
Пред ним бы жизнь невиданная встала, 
Наполненная пением машин. 
Он увидал бы мощные громады 
Магнитных скал, сползающих с высот, 
Он увидал бы полный сил народ, 
Трудящийся в громах подземной канонады, 
И землю он свою познал бы в первый раз... 

Не отрывая от Ларисы глаз, 
Весь класс молчал, как бы завороженный. 
Лариса чувствовала: огонек, зажженный 
Ее словами, будет вечно жить 
В сердцах детей. И совершилось чудо: 
Воспоминаний горестная груда 
Вдруг перестала сердце ей томить. 
Что сердце? Сердце — воск. Когда ему блеснет 
Огонь сочувственный, огонь родного края, 
Растопится оно и, медленно сгорая, 
Навстречу жизни радостно плывет. 

1947