Жилец земли, пятидесяти лет, 
Подобно всем счастливый и несчастный, 
Однажды я покинул этот свет 
И очутился в местности безгласной. 
Там человек едва существовал 
Последними остатками привычек, 
Но ничего уж больше не желал 
И не носил ни прозвищ он, ни кличек. 
Участник удивительной игры, 
Не вглядываясь в скученные лица, 
Я там ложился в дымные костры 
И поднимался, чтобы вновь ложиться. 
Я уплывал, я странствовал вдали, 
Безвольный, равнодушный, молчаливый, 
И тонкий свет исчезнувшей земли 
Отталкивал рукой неторопливой. 
Какой-то отголосок бытия 
Еще имел я для существованья, 
Но уж стремилась вся душа моя 
Стать не душой, но частью мирозданья. 
Там по пространству двигались ко мне 
Сплетения каких-то матерьялов, 
Мосты в необозримой вышине 
Висели над ущельями провалов. 
Я хорошо запомнил внешний вид 
Всех этих тел, плывущих из пространства: 
Сплетенье ферм, и выпуклости плит, 
И дикость первобытного убранства. 
Там тонкостей не видно и следа, 
Искусство форм там явно не в почете, 
И не заметно тягостен труда, 
Хотя весь мир в движенье и работе. 
И в поведенье тамошних властей 
Не видел я малейшего насилья, 
И сам, лишенный воли и страстей, 
Все то, что нужно, делал без усилья. 
Мне не было причины не хотеть, 
Как не было желания стремиться, 
И был готов я странствовать и впредь, 
Коль то могло на что-то пригодиться. 
Со мной бродил какой-то мальчуган, 
Болтал со мной о массе пустяковин. 
И даже он, похожий на туман, 
Был больше материален, чем духовен. 
Мы с мальчиком на озеро пошли, 
Он удочку куда-то вниз закинул 
И нечто, долетевшее с земли, 
Не торопясь, рукою отодвинул. 

1953