Зимы холодное и ясное начало 
Сегодня в дверь мою три раза простучало. 
Я вышел в поле. Острый, как металл, 
Мне зимний воздух сердце спеленал, 
Но я вздохнул и, разгибая спину, 
Легко сбежал с пригорка на равнину, 
Сбежал и вздрогнул: речки страшный лик 
Вдруг глянул на меня и в сердце мне проник. 

Заковывая холодом природу, 
Зима идет и руки тянет в воду. 
Река дрожит и, чуя смертный час, 
Уже открыть не может томных глаз, 
И всё ее беспомощное тело 
Вдруг страшно вытянулось и оцепенело 
И, еле двигая свинцовою волной, 
Теперь лежит и бьется головой. 

Я наблюдал, как речка умирала, 
Не день, не два, но только в этот миг, 
Когда она от боли застонала, 
В ее сознанье, кажется, проник. 
В печальный час, когда исчезла сила, 
Когда вокруг не стало никого, 
Природа в речке нам изобразила 
Скользящий мир сознанья своего. 

И уходящий трепет размышленья 
Я, кажется, прочел в глухом ее томленье. 
И в выраженье волн предсмертные черты 
Вдруг уловил. И если знаешь ты, 
Как смотрят люди в день своей кончины, 
Ты взгляд реки поймешь. Уже до середины 
Смертельно почерневшая вода 
Чешуйками подергивалась льда. 

И я стоял у каменной глазницы, 
Ловил на ней последний отблеск дня. 
Огромные внимательные птицы 
Смотрели с елки прямо на меня. 
И я ушел. И ночь уже спустилась. 
Крутился ветер, падая в трубу, 
И речка, вероятно, еле билась, 
Затвердевая в каменном гробу. 

1935