В Переделкине дача стояла, 
В даче жил старичок-генерал, 
В перстеньке у того генерала 
Незатейливый камень сверкал. 

В дымных сумерках небо ночное, 
Генерал у окошка сидит, 
На колечко свое золотое, 
Усмехаясь, подолгу глядит. 

Вот уж первые капли упали, 
Замолчали в кустах соловьи. 
Вспоминаются курские дали, 
Затяжные ночные бои. 

Вспоминается та, что, прощаясь, 
Не сказала ни слова в упрек, 
Но, сквозь слезы ему улыбаясь, 
С пальца этот сняла перстенек. 

«Ты уедешь,- сказала майору,- 
Может быть, повстречаешься с той, 
Для которой окажется впору 
Перстенек незатейливый мой. 

Ты подаришь ей это колечко, 
Мой горячий, мой белый опал, 
Позабудешь, кого у крылечка, 
Как безумный, всю ночь целовал. 

Отсияют и высохнут росы, 
Отпылают и стихнут бои, 
И не вспомнишь ты черные косы, 
Эти черные косы мои!» 

Говорила — как в воду глядела, 
Что сказала — и вправду сбылось, 
Только той, что колечко надела, 
До сих пор для него не нашлось. 

Отсияли и высохли росы, 
Отпылали и стихли бои, 
Позабылись и черные косы, 
И отпели в кустах соловьи. 

Старый китель с утра разутюжен, 
Серебрится в висках седина, 
Ждет в столовой нетронутый ужин 
С непочатой бутылкой вина. 

Что прошло — то навеки пропало, 
Что пропало — навек потерял... 
В Переделкине дача стояла, 
В даче жил старичок-генерал. 

1958