Когда Красовского отпряли парки годы, 
Того Красовского, который в жизни сам 
Был паркою ума, и мыслей, и свободы, 
Побрел он на покой к Нелепости во храм. 
— Кто ты? — кричат ему привратники святыни - 
Яви, чем заслужил признательность богини? 
Твой чин? твой формуляр? занятья? мастерство? 
— Я при Голицыне был цензор,- молвил он. 
И вдруг пред ним чета кладет земной поклон, 
И двери растворились сами! 

1822-1824