Жизнь живущих неверна, 
Жизнь отживших неизменна. 

Жуковский 

Поэзия воспоминаний, 
Дороже мне твои дары 
И сущих благ и упований, 
Угодников одной поры. 

Лишь верно то, что изменило, 
Чего уж нет и вновь не знать, 
На что уж время наложило 
Ненарушимую печать. 

То, что у нас еще во власти, 
Что нам дано в насущный хлеб, 
Что тратит жизнь — слепые страсти 
И ум, который горд и слеп, - 

То наше, как волна в пучине, 
Скользящая из жадных рук, 
Как непокорный ветр в пустыне, 
Как эха бестелесный звук. 

В воспоминаниях мы дома, 
А в настоящем — мы рабы 
Незапной бури, перелома 
Желаний, случаев, судьбы. 

Одна в убежище безбурном 
Нам память мир свой бережет, 
Пока детей своих с Сатурном 
Сама в безумье не пожрет. 

Кто может хладно, равнодушно 
На дом родительский взглянуть? 
В ком на привет его послушно 
Живей не затрепещет грудь! 

Влеченьем сердца иль случайно 
Увижу стены, темный сад, 
Где ненарушимо и тайно 
Зарыт минувшей жизни клад, - 

Я, как скупец, сурово хладный 
К тому, чем пользуется он, 
И только к тем богатствам жадный, 
На коих тленья мертвый сои, 

Я от минуты отрекаюсь, 
И, охладев к тому, что есть, 
К тому, что было, прилепляюсь, 
Чтоб сердца дань ему принесть. 

Ковчег минувшего, где ясно 
Дни детства мирного прошли 
И волны жизни безопасно 
Над головой моей текли; 

Где я расцвел под отчей сенью 
На охранительной груди, 
Где тайно созревал к волненью, 
Что мне грозило впереди; 

Где искры мысли, искры чувства 
Впервые вспыхнули во мне 
И девы звучного искусства 
Мне улыбнулись в тайном сне; 

Где я узнал по предисловью 
Жизнь сердца, ряд его эпох, 
Тоску, зажженную любовью, 
Улыбку счастья, скорби вздох, 

Всё, чем страстей живые краски 
Одели после пестротой 
Главы загадочной той сказки, 
Которой автор — жребий мой. 

Дом, юности моей преддверье, 
Чем медленней надежд порыв, 
Тем детства сердца суеверье 
И давней памяти прилив 

Меня к тебе уносит чаще; 
Чем жизнь скупее на цветы, 
Тем умилительней и слаще 
Души обратные мечты. 

Пусть в сей упр_а_здненной святыне 
Нет сердцу образов живых, 
И в отчем доме был бы ныне 
Пришелец я в семье чужих; 

Но неотъемлемый, душевный 
Мой целый мир тут погребен. 
Волненьем жизни ежедневной 
Не тронут он, не возмущен. 

Призванью памяти покорный, 
Он возникает предо мной 
С своей красою благотворной, 
С своей лазурного весной, 

С дарами на запас богатый, 
Которых жизнь не сберегла, 
И с тем и теми, коих траты 
Душа моя пережила. 

Как часто в распре своевольной 
С судьбою, жизнью и собой, 
Чтоб обуздать раздор крамольный 
И ропот немощи слепой, 

Покинув света хаос бурный, 
Вхожу в сей тихий саркофаг 
И мыслью вопрошаю урны, 
Где пепел лет, друзей и благ. 

Целебной скорбью, грустью нежной 
Тогда очистись, гаснет вдруг 
Души то робкой, то мятежной 
Обуревающий недуг. 

Пробьются умиленья слезы, 
Смиряя смутный пыл в груди; 
Так в воспаленном небе грозы 
Разводят свежие дожди. 

Сближая в мыслях с колыбелью 
Гробницы ближних и друзей, 
Жизнь проясняется пред целью, 
Которой не избегнуть ей. 

Вчера, сегодня, завтра — звенья 
Предвечной цепи бытия, 
Которой в тьме недоуменья 
Таятся чудные края. 

Рожденье, смерть, из урны рока 
С неодолимой быстриной, 
Как волны одного потока, 
Нас уносящие с собой, 

Скорбь, радость, буря, ветр попутный 
И всё, что испытали мы, 
И всё, чем в нас надеждой смутной 
Еще волнуются умы; 

Всё то, что разнородным свойством, 
Враждуя, развлекало нас, 
Всё равновесия спокойством 
Почиет в этот светлый час. 

На той стезе, где означаем 
Свои неверные следы, 
Где улыбаемся, вздыхаем, 
Подъемлем битвы и труды, - 

До нас прошли, до нас сражались 
В шуму падений и побед, 
До нас невольно увлекались 
Порывом дум, страстей и бед. 

Одни надежды и сомненья, 
Одни задачи бытия, 
Которых тайные решенья, 
Как недоступные края, 

Обетованные мечтанью, 
Но запрещенные уму, 
Нас манят и во мзду исканью 
Ввергают снова в хлад и тьму; 

Одни веселья и печали 
Нас и которых след остыл 
Равно томили и ласкали 
Средь колыбелей и могил. 

Почтим же мы любовью нежной 
До нас свершивших оный путь, 
И мысль о них во мгле мятежной 
Звездой отрадной нашей будь! 

Когда ж придется нам, прохожим, 
Доспехи жизни сбросить с плеч, 
И посох странника отложим, 
И ратоборца тяжкий меч, - 

Пусть наша память, светлой тенью 
Мерцая на небе живых, 
Не будет чуждой поколенью 
Грядущих путников земных.