Опять я слышу этот шум, 
Который сладостно тревожил 
Покой моих ленивых дум, 
С которым я так много прожил 
Бессонных, памятных ночей, 
И слушал я, как плачет море, 
Чтоб словно выплакать всё горе 
Из глубины груди своей. 

Не выразит язык земной 
Твоих рыдающих созвучий, 
Когда, о море, в тьме ночной 
Раздастся голос твой могучий! 
Кругом всё тихо! Ветр уснул 
На возвышеньях Аюдага; 
Ни человеческого шага, 
Ни слов людских не слышен гул. 

Дневной свой подвиг соверша, 
Земля почила после боя; 
Но бурная твоя душа 
Одна не ведает покоя. 
Тревожась внутренней тоской, 
Томясь неведомым недугом, 
Как пораженное испугом, 
Вдруг вздрогнув, ты подъемлешь вой. 

Таинствен мрак в ночной глуши, 
Но посреди ее молчанья 
Еще таинственней души 
Твоей, о море, прорицанья! 
Ты что-то хочешь рассказать 
Про таинства природы вечной 
И нам волною скоротечной 
Глубокий смысл их передать. 

Мы внемлем чудный твой рассказ, 
Но разуметь его не можем; 
С тебя мы не спускаем глаз 
И над твоим тревожным ложем 
Стоим, вперяя жадный слух, - 
И чуем мы, благоговея, 
Как мимо нас, незримо вея, 
Несется бездны бурный дух!.. 

1867