Гонители моей невинной лени, 
Ко мне и льстивые, и строгие друзья! 
Благодарю за похвалы и пени, - 
Но не ленив, а осторожен я! 
Пускай, довольствуясь быть знаем в круге малом, 
Я ни одним еще не завладел журналом, 
И, пальцем на меня указывая, свет 
Не говорит: вот записной поэт! 
Но признаюсь, хотя и лестно, а робею: 
Легко, не согласясь с способностью моею, 
Обогатить, друзья, себе и вам назло 
Писателей дурных богатое число. 
Немало видим мы в поэтах жертв несчастных 
Успеха первого и первой похвалы; 
Для них день ясный был предтечей дней ненастных, 
И ветр, сорвав с брегов, их бросил на скалы. 
Притом хотя они бессмертного рожденья, 
Но музы — женщины, не нужны объясненья! 
Смешон, кто с первых ласк им ввериться готов; 
Как часто вас они коварно задирают, 
Когда вы их не ищете даров! 
А там еще стократ коварней покидают, 
Когда вы, соблазнясь притворной лаской их, 
Владычиц видите в них и богинь своих! 
Смотрите — не искать тому примеров дальних! 
Мы здесь окружены толпой 
Обманутых любовников печальных! 
Не знавшись с музами, они б цвели душой, 
И в неге тишины целебной 
По слуху знали бы и хлопоты и труд! 
Но первый их экспромт разрушил мир волшебный, 
И рифмы-коршуны, в них впившись, их грызут. 
Быть может, удалось крылатым вдохновеньем 
И мне подчас склонять на робкий глас певца 
Красавиц, внемлющих мне с тайным умиленьем, 
Иль, на беду его, счастливым выраженьем 
Со смехом сочетать прозвание глупца. 
И смерть пускай его предаст забвенья злобе, 
Мой деятельный стих его и в дальнем гробе 
Преследует, найдет, потомству воскресит 
И внуков памятью о деде рассмешит! 
Иль, смелою рукой младую лиру строя, 
Быть может, с похвалой воспел царя-героя! 
И, скромность в сторону, шепну на всякий страх - 
Быть может, боле я и в четырех стихах 
Сказал о нем, чем сонм лже-Пиндаров надутых 
В громадах пресловутых 
Их од торжественных, где торжествует вздор! 
И мать счастливая увенчанного сына 
(Награда лестная! Завидная судьбина!) 
Приветливый на них остановила взор. 
Я праведно бы мог гордиться в упоенье; 
Но, строгий для других, иль буду к одному 
Я снисходителен себе, на смех уму? 
Нет! нет! Опасное отвергнув обольщенье, 
Удачу не сочту за несомненный дар; 
И Рубан при одном стихе вошел в храм славы! 
И в наши, может, дни (чем не шутил лукавый?) 
Порядочным стихом промолвится Гашпар. 
О, дайте мне, друзья, под безмятежной сенью, 
Куда укрылся я от шума и от гроз, 
На ложе сладостном из маков и из роз, 
Разостланном счастливой ленью, 
Понежиться еще в безвестности своей! 
Успехов просит ум, а сердце счастья просит! 
И самолюбия нож острый часто косит 
Весенние цветы младых и красных дней. 
Нет! нет! Решился я, что б мне ни обещали, 
Блаженным Скюдери не буду подражать! 
Чтоб более меня читали, 
Я стану менее писать! 

1814