С родного очага судьбиной 
Давно отрезанный ломоть, 
Закабален я был чужбиной 
И осужден в ней дни молоть. 

Как ни мелю, всё по-пустому: 
Не перемелется мука, 
Одну мякину да солому 
Сбирает нехотя рука. 

Между собой всё так похоже: 
День каждый завтрашнему дню 
Передает одно и то же, 
И ночи ночь — тоску свою. 

Бессонница, как ведьма злая, 
И с нею дочь ее, хандра, 
Ночь напролет надоедая, 
Торчат у праздного одра. 

И вы здоровья, силы свежей, 
Как я, пришли сюда искать: 
В нас немощь и недуги те же, 
И сна чужда нам благодать. 

Кажись, выносим труд немалый, 
Чтоб только сном глаза сомкнуть, 
Читаем русские журналы, 
А всё не можем мы заснуть. 

Такая, знать, у нас натура, 
Что ни подушки, ни тюфяк, 
Ни русская литература 
Не убаюкают никак. 

Досадно, тяжело и больно; 
Так горемычный часовой 
Стоит и слышит, как привольно 
Весь стан храпит во тьме ночной. 

Посмотришь, все благополучно 
Спят русским сном от русских книг; 
От них мне до зевоты скучно, 
А сна не выжмешь ни на миг. 

Судьба свела нас издалеча 
В чужой и тихой стороне; 
Будь в добрый час нам эта встреча! 
Чего желать и вам, и мне? 

«Царевичу младому Хлору» 
Молюсь, чтоб, к нам он доброхот, 
«Нас взвел на ту высоку гору, 
Где без хлорала сон растет». 

1874