Устраивали Ватерлоо. 
Считали: Наполеон 
годится на роль Второго. 
Но уклонился он. 

Кто не ушёл в торговлю, 
вторую тысячу лет 
Второго ищет, второго. 
Но всё ускользает след. 

Безумствуют экстрасенсы. 
И харьковская Марго 
вздохнёт: «Второй — Вознесенский. 
Секите его! 
Он хам. Не хлопочет наседкой. 
Бросил трубку, травя со мной. 
Вознесенский — второй, Вознесенский — 
второй». 

Пропала моя фазенда. 
Взорвались трубы зимой. 
Сорвало силой подземной, 
что было жизнью второй. 

Почему ж Господь меня именно 
отыскал в слепых временах? 
Чтобы мог начертать это имя 
в человеческих письменах? 

Мешаем пепел и перлы. 
Отвечу я на письмо: 
«Поэт всегда — или Первый 
или дерьмо». 
2003