Смех без причины — 
признак дурачины. 
Ещё водочки под кебаб! 
Мы — эмансипированные мужчины 
без баб. 

Часы с вынутою пружиной — 
возлежит на тарелке краб. 

Тезаурусные мужчины, 

мы — без баб. 

Слово “безбабье” — ещё в тумане 
обретёт суммарно масштаб. 
Беседуют же с Богом мусульмане 
без баб? 

Вот Валера, дилер с Саратова, 
с детства несколько косолап, 
кто бы знал об его косолапости 
без баб? 

Или баба — глава издательства. 
Получается Групп-издат. 
И поборы и издевательства. 
Как на лошадь надеть пиджак. 

Без болтливости, что не вынести, 
без капканчиков вечных “кап-кап” — 
без покровительской порно-невинности, 
без баб. 

Без талантливого придыхания, 
без словарного курабье, 
дыроколы пока отдыхают, 
без “б”. 

Устаешь от семейной прозы. 

Мы беспечны, как семечек лузг. 

Без вранья люксембургской Розы — 

люкс! 

Сжаты в “зебрах” ночные трещины, 
достигается беспредел. 
Наша жизнь — безрадостиженщина. 
Нам без разницы, кто сгорел. 

Рядом столик из разносолов — 
стольник шефу от поп, сосков, 
от восьми длинноногих тёлок 
без мужиков. 

“На абордаж” — пронеслось над пабом. 
Все рванули на абордаж. 
И стол, принадлежавший бабам, 
ножки вверх! — полетел на наш. 

И пошло: визг, фуражки крабьи, 
зубы на пол, как монпансье — 
(мой котёночек! Ты — мой храбрый…! 
Уберите с меня свои грабли!) 
Бьют швейцара из ФСБ. 
Так накрылась идея безбабья. 
Точно клякса под пресс-папье. 

Я бездарно иду домой: 
все одежды мои развешаны. 
Пахнет женщиной распорядок мой. 
И стихи мои пахнут женщиной. 

Будто в небе открылась брешина. 
И мораль, ни фига себе: 
“В каждой бабе ищите Женщину!” 
Но без “б”. 

2008