Кто в Багдаде не знает великого Джиаффара, солнца вселенной?

       Однажды, много лет тому назад,— он был еще юношей,— прогуливался Джиаффар в окрестностях Багдада.

       Вдруг до слуха его долетел хриплый крик: кто-то отчаянно взывал о помощи.

       Джиаффар отличался между своими сверстниками благоразумием и обдуманностью; но сердце у него было жалостливое — и он надеялся на свою силу.

       Он побежал на крик и увидел дряхлого старика, притиснутого к городской стене двумя разбойниками, которые его грабили.

       Джиаффар выхватил свою саблю и напал на злодеев:
одного убил, другого прогнал.

       Освобожденный старец пал к ногам своего избавителя
и, облобызав край его одежды, воскликнул:

       — Храбрый юноша, твое великодушие не останется без
награды.

       На вид я — убогий нищий; но только на вид. Я человек
не простой. Приходи завтра ранним утром на главный
базар; я буду ждать тебя у фонтана — и ты убедишься,
в справедливости моих слов.

       Джиаффар подумал: «На вид человек этот нищий,
точно; однако — всяко бывает. Отчего не попытаться?» — и отвечал:

       — Хорошо, отец мой; приду.

       Старик взглянул ему в глаза — и удалился.

       На другое утро, чуть забрезжил свет, Джиаффар отправился на базар. Старик уже ожидал его, облокотясь на
мраморную чашу фонтана.

       Молча взял он Джиаффара за руку и привел его в небольшой сад, со всех сторон окруженный высокими стенами.

       По самой середине этого сада, на зеленой лужайке,
росло дерево необычайного вида.

       Оно походило на кипарис; только листва на нем была
лазоревого цвета.

       Три плода — три яблока — висело на тонких, кверху
загнутых ветках: одно, средней величины, продолговатое,
молочно-белое; другое, большое, круглое, ярко-красное;
третье маленькое, сморщенное, желтоватое.

       Все дерево слабо шумело, хоть и не было ветра. Оно
звенело тонко и жалобно, словно стеклянное; казалось, оно
чувствовало приближение Джиаффара.

       — Юноша!— промолвил старец.— Сорви любой из
этих плодов и знай: сорвешь и съешь белый — будешь
умнее всех людей; сорвешь и съешь красный — будешь
богат, как еврей Ротшильд; сорвешь и съешь желтый —
будешь нравиться старым женщинам. Решайся!.. и не мешкай. Через час и плоды завянут, и само дерево уйдет в
немую глубь земли!

       Джиаффар понурил голову — и задумался.

       — Как тут поступить?— произнес он вполголоса, как
бы рассуждая сам с собою.— Сделаешься слишком умным — пожалуй, жить не захочется; сделаешься богаче
всех людей — будут все тебе завидовать; лучше же я сорву
и съем третье, сморщенное яблоко!

       Он так и поступил; а старец засмеялся беззубым смехом и промолвил:

       — О мудрейший юноша! Ты избрал благую часть! На
что тебе белое яблоко? Ты и так умнее Соломона. Красное
яблоко также тебе не нужно... И без него ты будешь богат.
Только богатству твоему никто завидовать не станет.

       — Поведай мне, старец,— промолвил, встрепенувшись,
Джиаффар,— где живет почтенная мать нашего богоспасаемого халифа?

       Старик поклонился до земли — и указал юноше дорогу.

       Кто в Багдаде не знает солнца вселенной, великого, знаменитого Джиаффара?