Далек от ваших глаз, сударыня, живу 
В тревоге я (богов в свидетели зову); 
Томиться, умирать — мое обыкновенье 
В подобных случаях, и, полный огорченья, 
Иду путем труда, со мною ваша тень, 
В мечтах моих всю ночь, в уме моем весь день. 
И день и ночь во мне восторг пред ней не стынет. 
Настанет срок, душа навеки плоть покинет, 
Я призраком себя увижу в свой черед, 
И вот тогда среди мучительных забот 
Стремиться буду вновь к любви, к соединенью, 
И тень моя навек сольется с вашей тенью! 

Теперь меня, мой друг, твоим слугой считай. 
А все твое — твой пес, твой кот, твой попугай - 
Приятно ли тебе? Забавят разговоры 
Всегда ль тебя, и та Сильвания, которой 
Мне б черный глаз стал люб, когда б не синь был твой, 
С которой слала ты мне весточки порой, 
Все служит ли тебе наперсницею милой? 
Но, ах, сударыня, хочу владеть я силой 
Завоевать весь мир, чтобы у ваших ног 
Сложить богатства все несметные в залог 
Любви, пыланиям сердец великих равной, 

Достойной той любви, во тьме столетий славной. 
И Клеопатру встарь — словам моим внемли! - 
Антоний с Цезарем любить так не могли. 
Не сомневайтеся, сумею я сражаться, 
Как Цезарь, только бы улыбки мне дождаться, 
И, как Антоний, рад к лобзанью убежать. 

Ну, милая, прощай. Довольно мне болтать. 
Пожалуй, длинного ты не прочтешь посланья, 
Что ж время и труды мне тратить на писанья.