Вы прошли над моими гремящими шумами, 
Этой стаей веснушек, словно пчелы звеня. 
Для чего ж столько лет, неверная, думали: 
Любить или нет меня? 

Подойдите и ближе. Я знаю: прорежете 
Десну жизни моей, точно мудрости зуб. 
Знаю: жуть самых нежных нежитей 
Засмеется из красной трясины ваших тонких губ. 

Сколько зим занесенных моею тоскою, 
Моим шагом торопится опустелый час. 
Вот уж помню: извозчик. И сиренью морскою 
Запахло из раковины ваших глаз. 

Вся запела бурей, но каких великолепий! 
Прозвенев на весь город, с пальца скатилось кольцо. 
И сорвав с головы своей легкое кепи, 
Вы взмахнули им улице встречной в лицо. 

И двоясь, хохотали 
В пролетевших витринах, 
И роняли 
Из пригоршней глаз винограды зрачка. 
А лихач задыхался на распухнувших шинах, 
Торопя прямо в полночь своего рысака. 

Октябрь 1917